Бориса Мартынова я знаю около двух лет. Все это время общаюсь с ним достаточно регулярно – однако не могла бы сказать, что знаю его хорошо. Какие мысли посещают его ум? Какие надежды, какие разочарования беспокоят душу? Не знаю. Этот человек остался для меня такой же загадкой, какой предстал в самом начале знакомства. И мне ничего не остается, кроме как несколькими эпизодами из жизни, словно редкими мазками краски, попытаться обрисовать его личность.

ОМ ум помни о главном, том:
благо – вечная сила, То благо – я Сам.
да будет мной познана эта истина
телесно, словесно, мысленно.

Б.Мартынов

Встреча

Телефон Бориса оказался у меня по счастливой случайности. Его мне дал совершенно незнакомый человек, когда узнал, что я практикую йогу и хотела бы найти преподавателя. К тому времени я успела познакомиться с одной из лучших, на мой взгляд, работ Бориса – «Упанишадами Йоги и Тантры», и эта книга произвела на меня неизгладимое впечатление.

Набрать номер я решилась только через несколько дней. «Слушаю,» - отозвался в трубке мягкий баритон. Я изложила свою просьбу. «А почему Вас заинтересовала моя скромная персона?» - удивился Борис. Ответить было нечего. :)

Еще через неделю я стояла в вестибюле ст. м. «Петровско-Разумовская» и нервно поглядывала на часы. Я приехала на полчаса раньше. Наконец в толпе показался человек, соответствующий описанию. Был он строен и невысок, носил синий берет, который в сочетании с длинным носом и коротко стриженными усами придавал лицу выражение задиристое и мушкетерское. :)

Мы долго гуляли по Тимирязевскому парку, разговаривая о йоге и жизни. Я изо всех сил пыталась показать себя с лучшей стороны, изображая неиссякающий фонтан остроумия и оригинальных идей - однако даже это не отвратило Бориса от дальнейшего общения со мной, и мне было предложено приехать на занятия. Но это, как говорится, уже другая история.

Занятия

Мне всегда казалось, что к занятиям Борис относится без особого энтузиазма и даже с какой-то легкой брезгливостью, хотя ответственно – как относятся к нелюбимой жене. Однажды он сказал мне: «В школе, а после и в институте я писал весьма едкие и злые эпиграммы на преподавателей. А теперь - видимо, в наказание - меня самого заставляют быть учителем».

Занятия наши всегда были практически индивидуальными – в маленькой комнатке, кроме Бориса, умещаются только два человека, и едва-едва нашлось бы место для третьего. Практики, которые дает Борис, несложны и всем знакомы – базовые асаны, базовые техники пранаямы. Однако упражнения эти выполняются длительное время – мы можем, скажем, час заниматься перевернутыми асанами или нади шоддханой – и сопровождаются различными техниками концентрации – кайа стхарьям (техника устойчивости тела), аджапа-джапой, визуализациями. Такое исследование тела и ума оказалось очень интересным. Однако первое время соблюдать столь длительное время выдержки было тяжело, к чему Борис всегда относился невозмутимо. Испускаемые нами жалобные взгляды и не менее жалобные звуки не производили на него никакого впечатления. :) «А как же ахимса?!» - спросила в один из таких моментов моя подруга. «Ну-у, ахимса… - отозвался Борис. – Ахимса – это в идеале…» Впрочем, надо сказать, что травм при занятиях у меня не возникало никогда. Зато тело и ум постепенно привыкли к неподвижности. «Главное – это сознание, - сказал как-то Борис, - хотя тело и сознание происходят от одного источника, цели у них все-таки разные».

Книги

Думаю, профессия Бориса – историк – в известной мере определила направление его исследований. Исследователь он очень упорный и талантливый, помимо русского, знает также английский и французский языки, - не говоря о санскрите. Как переводчик он всегда стремится сохранить художественную ценность текста. «Древние тексты должны в первую очередь вдохновлять на дальнейшую практику,» - сказал он как-то. Кроме того, Борис всегда стремится перенести йогу на нашу историческую и культурную почву. Очень интересна с этой точки зрения его работа «Сурья садхана», а также поэтические переводы некоторых мантр, Йога сутр и Бхагавадгиты.

Отрешенность

При первой нашей встрече я спросила Бориса, сколько времени он уделяет йоге. «Было время, когда я занимался по 18 часов в сутки,» - небрежно бросил он. «Как долго?» - пораженно спросила я. «Год или чуть больше». «Но как же вы жили?!» «Их же Бог кормит, - просто сказал Борис, кивая на пробегающую мимо собаку, - и меня кормил».

К бытовой стороне жизни он относится с полным безразличием. Живет он более, чем скромно, и похоже, что это совершенно не волнует его. Он никогда не требовал денег за занятия, и хотя мы – уже по собственной инициативе – каждый раз оставляем ему какие-то деньги, похоже, что он относится к ним, как к простым бумажкам. Без болезненного бескорыстия – «ах, оставьте!» - а именно безразлично. Если бы мы протянули ему вместо денег газетные обрезки, думаю, он принял бы их с таким же выражением лица.

К людям он, похоже, также никогда не привязывается. Думаю, что если бы мы в один момент исчезли из его жизни, это абсолютно не задело бы его.

Бхакти

Из всего вышеизложенного может создаться впечатление, что Борис – человек крайне неэмоциональный, скрытный и погруженный в себя. Именно такое впечатление и возникает при общении с ним. Однако не все так однозначно.

Однажды я видела, как он медитирует. Я тогда вела занятия в одном вайшнавском центре, и Борис выразил желание на них побывать. Мои вайшнавы перед каждым занятием пели мантры, я им охотно подпевала. И в этот раз, как обычно, одна из девушек взяла гитару, и мы затянули: «Гопала говинда рама модана мохана…» Борис же петь не стал, а сел в падмасану. Сначала он просто сидел неподвижно, а потом начал открывать глаза и посматривать на окружающих. И глаза эти горели, лучились, сияли - в них светилась безмерная любовь. И в то же время казалось, что глаза эти видят не нас, а что-то невообразимо прекрасное, но недоступное нашим взглядам…

Как-то мы говорили с ним о бхакти-йоге, о Рамакришне. Борис сказал: "В бхакти йоге слишком много обрядов, чтобы соблюдать их все, на это нужно тратить очень много времени - зачем это вам? Вы просто делайте то, что делаете - а Любовь обязательно придет, вы не волнуйтесь..." И добавил: "Как-то раз, когда я в очередной раз ушел в горы, мною овладело в точности то же состояние, что описывал Рамакришна. Я даже по траве не мог ходить - потому, что ее надо топтать..."

Человек

Вновь я задаю себе вопрос: «Борис Мартынов – кто же он?» И вновь должна признать, что не могу ответить на него однозначно. Счастлив ли он? Не знаю. Не думаю. Слишком он одинок и замкнут, слишком печальны нотки, сквозящие иногда в его голосе, чтобы можно было счесть его человеком счастливым. Однако Борис – человек очень талантливый, ясность его суждений, его сила воли и незаурядный ум всегда вызывали у меня самое глубокое уважение. Кроме того, он необычайно одаренный практик. Могу лишь надеяться, что когда-нибудь мне самой удастся воочию увидеть картины, которые этот человек порой высвечивает перед моим воображением несколькими яркими и точными словами, подобными вспышке молнии, на мгновение озаряющей скрытый мглой пейзаж…

Как всегда ваша,

Йожик, в миру - Марианна.